Северная глушь
мы просто тут сидим
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Северная глушь > Последние комментарии в дневникеПерейти на страницу: « предыдущуюПредыдущая | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | следующуюСледующая »


среда, 15 февраля 2017 г.
RE: \\ Мансуp 22:35:41
Интуитивное знание функций ¶ и ‡, формирующих границы, — огромное преимущество Гитлера. Его агрессия не находит себе дентального выхода (плохие зубы — кушаю кашу) и проявляется в основном в криках и воплях. Когда он не получает того, что хочет, он становится раздражительным, сперва хнычет, затем кричит и вопит во все горло до тех пор, пока все окружающие не начинают паниковать и делать все, чтобы угомонить плаксу (нехорошо обижать невинного ребенка, а Гитлер всегда изображал из себя невинность). Затем, он понимает, что чем больше последователей ему удастся привлечь, тем большая агрессия может быть использована; чем сильнее агрессия, приложенная им, тем крепче становятся внутригрупповые связи. Он находит объединяющий символ в свастике41, лозунге «Один народ, одна страна, один вождь» как идеологической формуле, привлекавшей многие классы немецкого общества. В конце концов он предоставляет эмоциональную пищу для германского тщеславия: идею «расы господ».
Прoкoммeнтировaть
RE: \\ Мансуp 22:29:08
Существует хорошо известная пословица, гласящая, что метла крепче того же количества отдельных хворостин. Не подтверждает ли эта пословица простой научный факт? Конечно, нет. Пословицы содержат в себе мораль. В этой имеется в виду, что, соединив несколько прутьев вместе, мы повышаем их способность к сопротивлению и делаем их куда лучше приспособленными для нападения! Или же наоборот: если вам нужна крепкая палка, некоторое количество связанных вместе палок потоньше вполне ее заменит!
Инегративная функция такого рода — еще один аспект Эго. Эго действует в роли, так сказать, администратора, связывая вместе действия всего организма с его первоочередными потребностями; можно сказать, что оно призывает те функции целого организма, которые служат для удовлетворения наиболее животрепещущей потребности. Как только организм идентифицировал себя с этой потребностью, он начинает всеми силами добиваться ее удовлетворения, проявляя враждебность по отношению ко всему, что этому мешает.
Человек сначала утверждает: «Я голоден», а потом — «Я не голоден». С логической точки зрения здесь имеется противоречие, но лишь до тех пор, пока мы рассматриваем этого человека как объект, а не как пространственно-вре­менное событие. Между двумя этими заявлениями он успел что-то поесть. Поэтому оба раза он сказал правду. Более сложная ситуация получается, если поместить голодного человека в герметично закрытый ящик. Тот, кто просто говорил: «Я голоден», теперь чувствует: «Я задыхаюсь», а даже не «Я голоден и задыхаюсь». С позиции выживания дыхание важнее, чем еда.
Прoкoммeнтировaть
пятница, 11 ноября 2016 г.
RE: \\ Мансуp 23:27:36
С острой критикой писатель обращался к вопросу цензуры, утверждая, что её необходимо изничтожить любым доступным способом. Берроуз комментировал свои соображения, говоря, что «грязные» книги, по его сведениям, ни разу не спровоцировали никого на преступление серьёзнее, чем мастурбация. В противовес же этому автор приводил свидетельства тому, как информация, почерпнутая из сводок новостей в газетах (в частности, о покушениях и убийствах), приводила к случаям подражания «героям» выпусков и являлась первопричиной насилия. Одним из иллюстрирующих примеров Берроуз выдвигал исполнителя покушения на Р. Дучке, замыслившим совершить нападение, по убеждению писателя, прочитав статью об убийстве Мартина Лютера Кинга[118].
Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 23 октября 2016 г.
Мансуp 14:00:48
Комментарии записи закрыты от всех.
НЯМ-НЯМ
Играй прямо в браузере!
tolxy.com
Мансуp 13:59:34
Комментарии записи закрыты от всех.
Мансуp 13:54:14
Комментарии записи закрыты от всех.
вторник, 13 сентября 2016 г.
Мансуp 00:02:33
Комментарии записи закрыты от всех.
воскресенье, 11 сентября 2016 г.
RE: \\ Мансуp 22:34:09
Вечером в постели я всегда заканчиваю молитву словами: "Благодарю тебя
за все хорошее, за любовь и красоту". Мне тогда становится радостно, и я
думаю, что "хорошее" -- это то, что мы в надежном укрытии, и что мы здоровы.
"Любовь" - это о Петере, она еще мала и непрочна, и мы оба не решаемся
произнести слова: любовь, будущее, счастье. А красота -- это весь мир,
природа и вообще все, что есть на свете прекрасного.
И тогда я думаю не о горестях, а о том, как много в жизни радостного. В
этом-то мы с мамой и различаемся. Если кто-то грустит, то она дает совет:
"Вспомни, сколько вокруг горя и будь довольна, что многие несчастья тебя
миновали". А мой совет такой: "Иди в поля, смотри на солнце, любуйся
природой. Ищи счастье в себе самой, подумай обо всем прекрасном, что есть в
тебе и мире и будь счастлива".
По-моему, мама не права. Она говорит: радуйся, что не страдаешь еще
больше. А если эти страдания придут потом? Тогда все пропало? Я считаю, что
после любого пережитого горя остается что-то хорошее, со временем это
хорошее растет, и так достигается своего рода равновесие. Если ты счастлив,
то приносишь радость и другим. Тот, кто хранит веру и мужество, победит зло!
Прoкoммeнтировaть
RE: \\ Мансуp 22:32:56
Во второй половине года стало немного лучше, я повзрослела, и ко мне
стали относиться иначе. Я тогда много думала, начала сочинять рассказы и
пришла к выводу, что должна стать независимой от окружающих и не позволять
им раскачивать себя, как маятник то в одну, то в другую сторону. Я хотела
сформировать себя сама, по собственной воле. Мне тогда стало ясно, что я
вполне могу обойтись без мамы, и это открытие причиняло боль.
Прoкoммeнтировaть
RE: \\ Мансуp 22:22:25
После мытья посуды Беп стала жаловаться маме и госпоже Ван Даан на свое
продавленное настроении. Но чем они могут ей помочь? И прежде всего, моя
бестактная мать! Знаешь, что она ей посоветовала? Больше думать о страданиях
других людей. Как будто это помогает, когда тебе самому плохо! Я так прямо и
сказала, и в ответ, разумеется, услышала, что не доросла до понимания
подобных вещей.
Как же взрослые иногда тупы и непонятливы! Как будто Петер, Марго, Беп
и я не чувствуют того же, что они. А помочь и утешить может только любовь --
любовь матери или очень хороших, настоящих друзей. Но наши две мамаши ровным
счетом ничего в нас не понимают! Хотя, пожалуй, госпожа Ван Даан чуть
больше, чем мама.
Прoкoммeнтировaть
RE: \\ Мансуp 22:12:24
Петер также заявил: "Евреи всегда были и останутся избранным народом!"
Я ответила: "Надеюсь, что эта избранность когда-то обернется и хорошей
стороной!".
Прoкoммeнтировaть
RE: \\ Мансуp 22:03:51
Убежище: "Ничего подобного! Английское радио всегда говорило правду. Но
даже, если что-то преувеличено, факты чудовищны -- ты знаешь сам, что в
России и Польше расстреляны и удушены газом миллионы невинных мирных людей".
Больше не буду утомлять тебя подобными разговорами. Сама я совершенно
спокойна и не поддаюсь панике. Я уже дошла до того, что мне безразлично,
умру я или останусь в живых. Мир вполне обойдется без меня, а ход событий мы
все равно изменить не в состоянии. Что будет, то будет, и я надеюсь на
счастливый конец.
Прoкoммeнтировaть
пятница, 9 сентября 2016 г.
RE: \\ Мансуp 19:30:37
СТОЛИК

Вчера днем, получив заранее разрешение папы, я спросила Дюсселя (причем
очень вежливо!), не станет ли он возражать, если я буду дополнительно
заниматься за письменным столиком в нашей комнате два раза в неделю с
четырех до пол шестого. Сейчас этот столик в моем распоряжении ежедневно с
пол третьего до четырех, поскольку Дюссель в это время спит. А остальное
время он -- единственный хозяин всей комнаты. В гостиной днем всегда очень
шумно, там не позанимаешься, да и за общим столом обычно сидит папа.
Так что все права на моей стороне, и даже можно было обойтись без такой
вежливой просьбы. Но угадай - что ответил многоуважаемый Дюссель? "Нет!"
Наотрез, без комментариев: "Нет!"
Я была возмущена и решила так просто не отступать, поэтому попросила
его объяснить причины отказа. И вот как он ловко дал мне отпор: "Я тоже
должен работать: завершить свой учебный курс, не зря же я его начал. Это
настоящая работа, а не какая-нибудь мифология, вязание и книжки. Тоже мне
серьезные занятия. Нет, стол я не уступлю!"
Мой ответ: "Господин Дюссель, я ведь тоже учусь. И мне на это дается
слишком мало времени. Очень прошу вас серьезно подумать над моим
предложением".
После этих слов вежливая Анна повернулась и ушла и целый день делала
вид, будто не замечает профессора. Я просто кипела от злости, и находила
Дюсселя невозможным (так оно и есть!), а себя очень тактичной и
обходительной.
Вечером мне удалось остаться наедине с Пимом. Я рассказала ему о
положении дел и обсудила дальнейшие действия. Уступать Дюсселю я не
собиралась и хотела разрешить проблему сама, без вмешательства других. Папа
дал мне несколько советов и предупредил, что лучше отложить спор до завтра:
сейчас я слишком на взводе. Но я не могла ждать, и когда посуда была вымыта,
начала с Дюсселем разговор. Папа сидел в соседней комнате, что придавало мне
уверенности. Я начала: "Господин Дюссель, боюсь, что вы не нашли нужным
подумать о моей просьбе, не могли бы вы все-таки отнестись к ней
внимательнее?". Дюссель ответил с милейшей улыбкой: "Всегда и во все времена
готов обсудить этот (по-моему, уже закрытый) вопрос". Я продолжала, хотя
Дюссель непрерывно меня прерывал: "С самого начала мы договорились о том,
что делим комнату и имеем равные права. Вы занимаетесь по утрам, значит
вторая половина дня должна быть моя. А я прошу вас всего о нескольких часах
в неделю. Разве не справедливо?"
При этих словах Дюссель вскочил, как будто его укололи иголкой. "Кто
здесь говорит о правах? И где я, по-твоему, должен находиться? Придется
попросить господина Ван Даана выделить для меня уголок на чердаке. Мне
абсолютно негде работать! А ты только и знаешь, что со всеми ссориться! Вот,
если бы твоя сестра обратилась ко мне с подобной просьбой, для которой она,
кстати, имеет гораздо больше оснований, я бы ей не отказал. Но ты...". И
последовал пассаж о мифологии и вязании, в общем, Анна опять во всем
виновата. Я оставалась спокойной и дала Дюсселю высказаться. А он продолжал:
"Да, что с тобой вообще говорить, бессовестной эгоисткой. Была бы твоя воля,
ты бы ни с кем не считалась. Никогда не видел такого ребенка. Однако
придется уступить, а то потом еще обвинят в том, что Анна Франк из-за меня
провалилась на экзамене. Потому что из-за господина Дюсселя она не могла
сидеть за письменным столом!"
И так далее и так далее, повторить эту околесицу я не в состоянии.
Господи, так хотелось дать ему по роже и шмякнуть о стенку -- гадкого вруна!
Но я взяла себя в руки и подумала: "Спокойно, это ничтожество не достойно
моих переживаний!"
Наконец Дюссель выговорился и с лицом, выдающим одновременно триумф и
поражение, вышел из комнаты. Однако не забыл прихватить пальто с карманами,
полными продуктов, которые передала его жена.
Я побежала к папе и передала ему наш разговор, так как он не все
расслышал. Пим решил сам поговорить с Дюсселем. Их беседа состоялась в тот
же вечер и продолжалась полчаса. Речь шла все о том же: имеет ли Анна право
пользоваться письменным столом. Папа сказал, что они это когда-то уже
обсуждали. Тогда он уступил Дюсселю, как старшему, не считая однако эту
уступку справедливой. Дюссель ответил, что я выдвинула против него разные
обвинения: он якобы возомнил себя хозяином комнаты и хочет всем
распоряжаться. Тут папа возразил: он сам слышал, что я ничего подобного не
говорила. В общем, туда-сюда, папа доказывал, что я не эгоистка, заступался
за мою "бесполезную" работу, а Дюссель продолжал ворчать. В итоге он
согласился уступить мне столик два дня до пяти часов. При этом с пяти до пол
шестого он демонстративно усаживался за него. Как можно так валять дурака!
Но если человек так глупо принципиален и мелочен в 54 года, то его уже
не изменить...
Прoкoммeнтировaть
RE: \\ Мансуp 09:23:39
Часто по вечерам в темноте я вижу,
как идут колонны ни в чем не повинных людей, подгоняемыми парой негодяев,
которые их бьют и мучают, пока те не падают на землю. Никого не щадят:
старики, дети, младенцы, больные, беременные -- все идут навстречу смерти.
А нам так хорошо здесь, уютно и спокойно. Мы можем не волноваться за
себя, но как мы боимся за наших дорогих и близких, которым не можем помочь.
У меня тут теплая постель, а каково приходится моим подругам: они, возможно,
лежат на сырой земле, а может, их уже и нет в живых.
Мне так страшно, когда я думаю о друзьях и знакомых, которые сейчас во
власти самых зверских палачей и должны бороться за жизнь. Только потому, что
они евреи.
Прoкoммeнтировaть
понедельник, 5 сентября 2016 г.
RE: И вот во время венчания церковный... Мансуp 21:28:12
«Это прелестная женщина, — сказал он. — Вы правы: с первого взгляда она не покоряет, но если вы поговорите с ней наедине, то увидите, какой это очаровательный человек, уверяю вас». «Да я не спорю, — поспешил согласиться Сван. — Я только хотел сказать, что она не показалась мне „выдающейся личностью», — подчеркнув последние слова, добавил он, — и в общем, это скорей комплимент!» «Я вас сейчас удивлю, — продолжал Вердюрен: — Она прекрасно пишет. Вы слышали, как играет ее племянник? Дивно, — ведь правда, доктор? Господин Сван! Хотите, я попрошу его сыграть?» — «Это было бы счастьем…» — начал Сван, но его с лукавым видом перебил доктор. Он слыхал, что высокопарность и велеречивость отжили свой век, и теперь, когда при нем серьезным тоном произносили какое-нибудь красивое слово, вроде «счастья», ему казалось, что человек, подобным образом выразившийся, впадает в банальность. Если же вдобавок это выражение доктор относил к старомодным, хотя бы оно было самое что ни на есть обиходное, то у него возникала догадка, что фраза, начавшаяся с этого выражения, — фраза шутливая, и заканчивал он ее иронически каким-нибудь общим местом, как бы приписывая собеседнику намерение изъясниться именно таким образом, хотя бы у собеседника и в мыслях этого не было.
— Счастьем для Франции! — торжественно воздев длани, с лукавым видом подхватил он.
Вердюрен не мог удержаться от смеха.
Прoкoммeнтировaть
RE: И вот во время венчания церковный... Мансуp 20:51:46
Все эти связи и все эти флирты более или менее полно осуществляли мечту Свана, возникавшую в нем, когда он влюблялся в чье-нибудь лицо или тело и непосредственно, не принуждая себя, отдавался своему чувству, но вот как-то раз в театре один из старых друзей Свана познакомил его с Одеттой, о которой он еще раньше говорил с ним как о чудной женщине, — намекнув, что Сван, быть может, чего-нибудь от нее и добьется, однако, чтобы увеличить в глазах Свана размеры своей услуги, изобразив ее менее доступной, чем она была на самом деле, — и Одетта действительно показалась Свану красивой, но красивой той красотой, к которой он был равнодушен, которая не будила в нем никаких желаний, напротив, вызывала в нем что-то вроде физического отвращения: ведь у каждого из нас есть свой любимый, непохожий на другие, тип женщины, а она была не во вкусе Свана. На взгляд Свана, у нее был слишком резко очерченный профиль, слишком нежная кожа, выдающиеся скулы, слишком крупные черты лица. Глаза у нее были хороши, но чересчур велики, так что величина подавляла их, от нее уставало все лицо, и поэтому казалось, будто она или нездорова, или не в духе. Некоторое время спустя после встречи в театре она написала Свану, и, попросив показать ей его коллекции, которые очень интересовали ее, «женщину невежественную, но питавшую слабость к красивым вещам», добавляла, что она лучше узнает его, когда увидит его в home , в уютной обстановке, за чашкой чаю, обложившимся книгами, хотя и не скрывала своего удивления, что он проживает в унылом квартале, «недостаточно smart для такого человека, как он». Он пригласил ее к себе, и, прощаясь, она сказала, что побывать у него в доме — это для нее счастье, и выразила сожаление, что так мало здесь пробыла, из слов же ее о самом Сване можно было понять, что он для нее значит больше, чем кто-либо другой, она как бы намекала на то, что у них уже начался роман, и этим вызвала у Свана улыбку. Однако в том уже довольно трезвом возрасте, к какому приближался Сван, в том возрасте, когда довольствуются состоянием влюбленности, потому что оно приятно, особенно не претендуя на взаимность, сердечная близость хотя уже не является, как в ранней юности, целью, которой во что бы то ни стало стремится достигнуть любовь, тем не менее она, эта близость, продолжает оставаться связанной с любовью такой прочной ассоциацией идей, что может вызвать любовь даже в том случае, если появилась раньше нее. Прежде мы мечтали завладеть сердцем женщины, в которую были влюблены; теперь одно ощущение, что ты владеешь сердцем женщины, может оказаться достаточным, чтобы мы влюбились в нее. Следовательно, в том возрасте, когда кажется — поскольку в любви ищут прежде всего субъективного наслаждения, — что самое главное — это женская красота, любовь может возникнуть — любовь самая что ни на есть плотская — и не на основе желания, она не обязательно вырастает из него. Мы уже не раз испытывали волнения любви; теперь она уже не развивается в нашем изумленном и бездеятельном сердце самостоятельно, следуя своим собственным, непостижимым и роковым законам. Мы идем ей навстречу, мы подделываем ее с помощью памяти и самовнушения. Узнав одну из ее примет, мы воскрешаем, мы воссоздаем другие. Песнь ее запечатлелась в наших сердцах вся целиком, а потому нам не нужно, чтобы женщина пела ее с начала, исполненного восторга перед красотой, — мы и так вспомним ее продолжение. Пусть начинает с середины — со сближения сердец, с того, что нельзя жить друг без друга, — мы знаем эту песнь наизусть, и стоит певице в ожидании смолкнуть на миг, как мы подхватываем без промедленья.
Прoкoммeнтировaть
четверг, 25 августа 2016 г.
RE: До сих пор мне казалось, что его отвращение к серьезным разговорам... Мансуp 22:30:50
И в это самое мгновенье — благодаря проходившему мимо крестьянину с уже довольно угрюмым выражением лица и ставшим еще угрюмее после того, как я чуть-чуть не ткнул его зонтом в лицо, вследствие чего на мои слова: «В такую славную погоду приятно прогуляться, правда?» — он ответил кисло, — я понял еще, что одни и те же чувства не рождаются у разных людей одновременно, в предуказанием порядке. Впоследствии, всякий раз, когда после долгого чтения мне припадала охота поговорить, товарищ, с которым мне не терпелось перекинуться словом, уже наговорился всласть и теперь мечтал об одном: чтобы ему не мешали читать. А если я с нежностью думал о моих родных, если я принимал наиблагоразумнейшие­ решения, которые должны были бы особенно порадовать их, то именно в это время они узнавали о моем давно мной забытом грешке и, когда я бросался их целовать, делали мне строгий выговор.
Прoкoммeнтировaть
RE: До сих пор мне казалось, что его отвращение к серьезным разговорам... Мансуp 22:05:22
Тетя так и не поехала посмотреть изгородь из розового боярышника, но я поминутно спрашивал моих родных, поедет она или нет и часто ли она бывала раньше в Тансонвиле: этим я старался вызвать их на разговор о родителях и о дедушке и бабушке мадмуазель Сван, которых я себе представлял великими, как боги. Имя Свана стало для меня почти мифологическим, и когда я говорил с родными, я томился желанием услышать его из их уст; сам я не осмеливался произнести его, но я нарочно заводил разговор на темы, касавшиеся Жильберты и ее семьи, имевшие к ней прямое отношение, не отгонявшие меня прочь от нее: так, например, притворившись, будто я убежден, что должность дедушки до него занимал кто-то еще в нашей семье или же что изгородь из розового боярышника, которую хотелось посмотреть тете Леонии, находилась на общественной земле, я вынуждал отца поправлять меня, говорить как бы наперекор мне, как бы по своей доброй воле: «Да нет же, это была должность отца Свана, эта изгородь составляет часть парка Свана». Тут я переводил дух — так это имя давило на то место во мне, где оно было начертано навсегда, так оно душило меня, ибо в тот момент, когда я его слышал, оно казалось мне весомее всякого другого: оно утяжелялось всякий раз, как я, еще до этого разговора, мысленно произносил его. Оно доставляло мне наслаждение, которое я, преодолевая стыд, выпросил у родных, — наслаждение это было так велико, что, наверно, требовало от них крайних усилий, усилий не вознаграждавшихся, поскольку для них это не было наслаждением. И я из деликатности переводил разговор на другие темы. А еще из-за своей щепетильности. Когда родные произносили имя Сван, я вновь обретал в нем то обаяние, которое у меня было с ним связано. И тогда мне вдруг приходило в голову, что эти обольщенья возникают и перед моими родными, что родные становятся на мою точку зрения, что от них не укрылись мои мечты, что они мне их прощают, что они их разделяют, и я чувствовал себя таким несчастным, как если б я их сломил и развратил.
В тот год мои родители решили вернуться в Париж несколько раньше обычного и в день отъезда, утром, собрались повести меня к фотографу, но, прежде чем повести, завили мне волосы, в первый раз осторожно надели на меня шляпу и нарядили в бархатную курточку, а некоторое время спустя моя мать после долгих поисков наконец нашла меня плачущим на тропинке, идущей мимо Тансонвиля: я прощался с боярышником, обнимая колючие ветки, и, не испытывая ни малейшей благодарности к надоедливой руке, выпустившей мне на лоб кудряшки, я, как героиня трагедии — принцесса, которую давят ненужные украшения, топтал сорванные с головы папильотки и новую шляпу. Мои слезы не тронули мать, но она невольно вскрикнула при виде испорченной прически и разодранной куртки. Я не слышал, что она кричит. «Милые мои цветочки! — причитал я. — Это не вы меня огорчаете, не вы меня увозите. Вы — вы никогда не обижали меня! За это я всегда буду вас любить». И, вытирая слезы, я обещал им, что когда вырасту большой, то не буду вести глупый образ жизни, какой ведут другие, и, даже живя в Париже, весной, вместо того, чтобы ездить с визитами и слушать всякую чепуху, буду вырываться в окрестности, только чтобы взглянуть на первые цветы боярышника.
Прoкoммeнтировaть
RE: До сих пор мне казалось, что его отвращение к серьезным разговорам... Мансуp 21:54:18
впечатление, произведенное на меня деспотическим, не допускающим возражений тоном, каким мать Жильберты говорила с ней, тем самым показывая, что Жильберта обязана кого-то слушаться, что она не царит над всем, утишило мою душевную боль, подало мне слабую надежду и уменьшило мою любовь. Но очень скоро любовь выросла снова как противодействие: мое униженное сердце пыталось или подняться до уровня Жильберты, или низвести ее до моего уровня. Я любил ее, мне было жаль, что я не успел и не нашелся, чем обидеть ее, как сделать ей больно и оставить по себе память. Она казалась мне такой красивой, что хотелось вернуться и, поведя плечами, крикнуть ей: «Какая вы уродина, до чего же вы безобразны, до чего же вы мне противны!» Тем не менее я уходил все дальше и дальше, унося с собой навсегда, словно символ счастья, в силу незыблемых законов природы недоступного таким детям, как я, образ рыженькой девочки с розовыми крапинками на лице, державшей в руке копалку и долго водившей по мне, улыбаясь, загадочным и безразличным взглядом.
Прoкoммeнтировaть
среда, 24 августа 2016 г.
RE: До сих пор мне казалось, что его отвращение к серьезным разговорам... Мансуp 00:34:45
Но в тот день, когда я ушел в кухню, между тем как мой отец обсуждал на семейном совете встречу с Легранденом, «Благость Джотто» еще очень плохо себя чувствовала после родов и не вставала с постели; Франсуаза, оставшись без помощницы, запаздывала. В черной кухне, выходившей окнами на птичий двор, она резала цыпленка, а цыпленок, оказывая отчаянное и вполне понятное сопротивление разъяренной Франсуазе, пытавшейся нанести ему удар ножом под головку и кричавшей: «Дрянь паршивая! Дрянь паршивая!» — выставлял смирение и елейность нашей служанки в слегка невыгодном свете, но зато потом, за обедом, расшитая золотом риза его кожи и драгоценный его сок, капавший как бы из дароносицы, не оставляли и следа от неблагоприятного впечатления. Зарезав цыпленка, Франсуаза не утолила своей ярости его кровью; бросив злобный взгляд на труп врага, она еще раз повторила «Дрянь паршивая!» Я поднимался наверх, весь дрожа; мне хотелось, чтобы Франсуазу сейчас же выгнали. Да, но кто будет печь мне горячие булочки, варить такой душистый кофе, ну и в конце концов… жарить цыплят?.. В сущности, такой же малодушный расчет был и у других. Ведь знала же тетя Леония, — для меня это до времени оставалось тайной, — что Франсуаза, которая, не рассуждая, отдала бы жизнь за свою дочь или за племянников, в то же время проявляла необыкновенное бездушие к другим. И тем не менее тетя ее не прогоняла: зная ее жестокость, она ценила ее услужливость. Постепенно мне открылось, что доброта, безответность и прочие достоинства Франсуазы прикрывают всевозможные кухонные трагедии, — так история обнаруживает, что у королей и королев, изображенных на церковных витражах в молитвенной позе, руки обагрены кровью. Я уяснил себе, что, если не считать ее родных, чем дальше были от нее люди, тем больше она их жалела. Потоки слез, которые она проливала, читая в газете о бедствиях неизвестных ей людей, мгновенно прекратились бы, как только она чуть-чуть отчетливее представила бы себе оплакиваемого ею. Судомойка как-то ночью, вскоре после родов, почувствовала невыносимые боли; услыхав ее стоны, мама встала и разбудила Франсуазу, но та невозмутимо заметила, что все эти крики — комедия и что судомойка «корчит из себя барыню». Доктор, боявшийся этих приступов, заложил одну из наших медицинских книг на той странице, где эти приступы описывались и где давались указания, в чем должна заключаться первая помощь. Мама послала Франсуазу за книгой и предупредила, чтобы она не выронила закладку. Прошел час — Франсуаза так и не вернулась; мама, рассердившись, решила, что Франсуаза опять улеглась, и послала в библиотеку меня. В библиотеке я нашел Франсуазу: ее разобрало любопытство, о чем идет речь на заложенной странице, и она читала клиническое описание послеродовой горячки и рыдала над типичным случаем этого заболевания именно потому, что в глаза не видела роженицу. При каждом болезненном симптоме, на который указывал автор, она восклицала: «Царица небесная! И за что это Господь посылает бедным людям такие муки? Вот страдалица-то!»
Прoкoммeнтировaть
четверг, 18 августа 2016 г.
RE: В соседней комнате сама с собой вполголоса беседовала тетя. Она всегда... Мансуp 20:33:27
— Ах! — вздыхала тетя. — Скорей бы приходила Евлалия! Уж она-то мне все расскажет.
Евлалия, глухая, расторопная хромоножка, «удалившаяся на покой» после смерти г-жи де ла Бретонри, у которой она служила с детства, снимала комнату около церкви и из церкви не выходила: то надо побыть на службе, то, когда службы нет, помолиться одной, то помочь Теодору; в свободное время она навещала больных, в частности тетю Леонию, которой она рассказывала все, что случалось за обедней или за вечерней. Прежние хозяева выплачивали ей скромную пенсию, но она не гнушалась случайным приработком и время от времени приводила в порядок белье настоятеля или же еще какой-либо важной духовной особы, проживавшей в Комбре. Ходила она в черной суконной накидке и в белом монашеском чепчике; какое-то кожное заболевание окрашивало часть ее щек и крючковатый нос в ярко-розовый цвет бальзамина. Ее приходы были большим развлечением для тети Леонии, никого уже, кроме священника, не принимавшей. Тетя постепенно отвадила гостей, потому что все они, с ее точки зрения, были повинны в том, что принадлежали к одной из двух категорий людей, которые она не переваривала. Одни, самые для нее невыносимые, от коих она отделалась в первую голову, советовали ей не «нянчиться с собой» и держались пагубного мнения, которое они, впрочем, выражали иногда чисто негативно: в неодобрительном молчании или же в скептической улыбке, — что пройтись по солнышку или скушать хорошо приготовленный бифштекс с кровью (меж тем как тетя за четырнадцать часов выпивала каких-нибудь два несчастных глотка виши), — это было бы для нее полезнее, чем постельный режим и лекарства. Другую категорию составляли лица, притворявшиеся убежденными в том, что болезнь тети серьезнее, чем она предполагает, или в том, что она себя не обманывает, что она действительно тяжело больна. Словом, те, кого она после некоторого колебания и упрашиваний Франсуазы принимала и кто во время визита доказывал, что он не достоин этой милости, потому что робко позволял себе заметить: «Хорошо бы вам промяться в погожий день», или в ответ на ее слова: «Мне так плохо, так плохо, это конец, дорогие друзья», возражал: «Да, потерять здоровье — это хуже всего! Но вы еще долго можете протянуть», — такие люди, и первой и второй категории, могли быть уверены, что после этого тетя их больше к себе не пустит. Франсуазу смешил испуганный вид тети, когда со своего ложа она замечала на улице Святого Духа кого-либо из таких лиц, должно быть собиравшихся зайти к ней, или же когда к ней звонили, но еще больше забавляли Франсуазу своей изобретательностью всегда имевшие успех хитрости, к коим прибегала тетя, чтобы отказать гостям, а равно и озадаченные лица гостей, вынужденных удалиться, не повидав тетю, и в глубине души Франсуаза восхищалась своей госпожой: она считала, что раз госпожа их к себе не пускает, стало быть, она выше их. Короче говоря, тетя требовала, чтобы посетители одобряли ее образ жизни, сочувствовали ей и в то же время уверяли, что она выздоровеет.
Прoкoммeнтировaть
вторник, 16 августа 2016 г.
RE: \\ Мансуp 19:32:02
И, как в японской игре, когда в фарфоровую чашку с водою опускают похожие один на другой клочки бумаги и эти клочки расправляются в воде, принимают определенные очертания, окрашиваются, обнаруживают каждый свою особенность, становятся цветами, зданиями, осязаемыми и опознаваемыми существами, все цветы в нашем саду и в парке Свана, кувшинки Вивоны, почтенные жители города, их домики, церковь — весь Комбре и его окрестности, — все, что имеет форму и обладает плотностью — город и сады, — выплыло из чашки чаю.
Прoкoммeнтировaть
RE: \\ Мансуp 19:30:43
Но когда от далекого прошлого ничего уже не осталось, когда живые существа перемерли, а вещи разрушились, только запах и вкус, более хрупкие, но зато более живучие, более невещественные, более стойкие, более надежные, долго еще, подобно душам умерших, напоминают о себе, надеются, ждут, и они, эти еле ощутимые крохотки, среди развалин несут на себе, не сгибаясь, огромное здание воспоминанья.
Прoкoммeнтировaть
RE: \\ Мансуp 19:29:24
И всякий раз малодушие, отвлекающее нас от трудного дела, от большого начинания, советовало мне бросить это занятие, советовало пить чай, не думая ни о чем, кроме моих сегодняшних огорчений и планов на завтра — ведь эту жвачку можно пережевывать без конца.
Прoкoммeнтировaть
RE: \\ Мансуp 19:28:30
То, что трепещет внутри меня, — это, конечно, образ, зрительное впечатление: неразрывно связанное со вкусом чая, оно старается, следом за ним, всплыть на поверхность. Но оно бьется слишком глубоко, слишком невнятно; я с трудом различаю неопределенный отсвет, в котором сливается неуловимый вихрь мелькающих передо мной цветов, но я не в состоянии разглядеть форму, попросить ее, как единственно возможного истолкователя, перевести мне свидетельское показание ее современника, ее неразлучного спутника — вкуса, попросить ее пояснить мне, о каком частном случае, о каком из истекших периодов времени идет речь.
Прoкoммeнтировaть
 


Северная глушь > Последние комментарии в дневникеПерейти на страницу: « предыдущуюПредыдущая | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | следующуюСледующая »

читай на форуме:
пройди тесты:
Манга "Вишнёвая любовь"
Взрослые игры 43
Сёстры алхимии. часть 6
читай в дневниках:
[10862]
[10863]
[10864]

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх